Отбросок. глава первая

ОТБРОСОК
Социальный детектив. В одной из деревень в доме находят тело женщины. Тело было изуродовано и расчленено. Конечностей в доме не было. Местные жители подозревают, что на женщину напали проголодавшиеся волки, однако прибывшие на место происшествия сотрудники спецподразделения МВД обнаруживают то, что повергает всех в шок…
| Глава первая | Глава вторая | Глава третья | Глава четвертая | Глава пятая |

 

В небольшой деревушке недалеко от Москвы все было как всегда. Ранним утром, едва рассеялся туман, как сорокалетний деревенский пастух Фрол погнал коров на поле. Жители постепенно просыпались и выходили из своих домов. Кто-то собирался на работу, кто-то на огород, ну а кто-то просто садился на лавочку возле дома и наблюдал за утренней природой. На зеленой траве еще виднелись капельки росы, листья на деревьях не шевелились, солнце медленно поднималось, слепя своими яркими лучами глаза.

Иван, местный тракторист, пятидесятилетний мужчина невысокого роста с седеющими волосами, вышел из калитки и побрел по едва заметной тропинке к своему старенькому трактору. Навстречу ему, о чем-то болтая, шли две женщины. Поравнявшись с Иваном, одна из них, большегрудая, немного полноватая, с коротко стриженными темными волосами, остановилась.
— Иван, здравствуй.
— Здравствуй, Клавдия. – Остановился тоже тракторист.
— На работу идешь?
— Угу.
— Слушай, а ты Маньку Петрову не видел? Уже девять часов, а ее все нет.
— Маньку? Нет, Маньку не видел.
— Вань, а слыхал, как сегодня ночью волки выли? – Спросила вторая женщина, сестра Клавдии Прасковья.
— Какие волки? Собака где-то взбесилась с голоду, вот и выла. – отмахнулся Иван.
— Да нет же. Говорю тебе. Волки это были. Голову даю на отсечение.
— На что мне твоя голова, Прасковья? Волки так волки. С вами, бабами, спорить – это… Пошел я. – Иван бросил окурок и пошел дальше.
— А ты, Клав, тоже не слышала, что ли?
— Да куды там? Я вечером сериал посмотрела, нарыдалась, корвалолу накапала себе да спать. Всю ночь как убитая проспала. Утром будильник с трудом разбудил.
— А я легла около полуночи. Уже засыпать начала. Слышу, волки воют. Вскочила, подбежала к окну, вроде не видно никого. Я к иконе подошла, помолилась и обратно в постель.
— Странное дело… — Пожала плечами Клавдия. – У нас отродясь волков не было в здешних местах. Откуда взялись?
— Ну не знаю. – Развела руками Прасковья. – Слушай, уже половина десятого. Где ж Машка-то?
— Да ну ее. Пошли. Она хоть и трудяга, и баба вроде ничего, но к себе даже во двор никогда никого не пускала. А уж в дом тем более. Пошли дальше. Придет скоро. Куды ж она денется?
— Ну пошли.
И побрели две женщины по едва заметной тропинке к сельскому клубу, где работали. Клавдия работала бухгалтером, а Прасковья уборщицей. Они выросли вместе в этой деревне, окончили сельскую школу. На высшее образование денег никогда не было, поэтому из деревни подруги никогда не уезжали. Клавдию взяли в клуб на должность бухгалтера только потому, что она лучше всех в деревне умела считать на старых деревянных счетах. А больше председателю ничего и не надо было…
Прошел день. Вечером, уже когда солнце начало уходить за горизонт, деревенские жители по своей старой привычке гуляли всем селом. Собирались кучками и ходили по деревне, пели песни, разговаривали обо всем на свете, грызли семечки. Мужики выпивали, иногда украдкой, чтобы бабы не ворчали. Но те все равно ловили их за руки, вырывая бутылки, и сами же и допивали оставшийся самогон.
— Слышь, Клав, а Машку-то целый день никто не видал. Не случилось ли чего? – Говорила Прасковья подруге, сидя на лавочке и грызя семечки.
— Ага. Я тоже вот весь день думала. Никогда не было такого, чтоб Петрова на работу не вышла. И начальник наш спрашивал о ней. А я не знаю, что ему сказать. А идти к ней боюся. Как погонит метлой!
— А давай к ней Ваньку пошлем? Говорят, у них в молодости шуры-муры были. Авось и не погонит она его.
— Ваньку? Это Скворцова, что ли?
— Ну да. – Кивнула Прасковья.
— А они чаго? Это самое, что ли? – Клавдия вытянула вперед повернутые кистями в стороны руки и быстро вместе несколько раз потянула на себя ниже живота.
— А ты че, не знала? – Засмеялась подруга.
— Нет. Ты серьезно?
— Да ты чего? С луны свалилась? Вся деревня об этом знает. – Еще больше рассмеялась Прасковья. – Они в молодости вообще чуть было не поженились.
— Ох-ох-ох!!! Что творится-то!!! А почему ж я ничего не знала? – Удивленно посмотрела на подругу Клавдия.
— А ты себя-то вспомни в молодости. До других ли тебе было-то? Сама бегала за своим Петькой, не замечая ничего.
— Ой, да ладно тебе! А то ты не бегала… Все мы, дуры, бегали за ними.
— Ага. Точно сказала, что дуры. – Кивнула Прасковья. – Так что, пошлем Ивана?
— Ну, давай попробуем. – Клавдия повернула голову и, увидев тракториста, крикнула: — Иван! Иван!
— Аюшки? – Отозвался мужик.
— Подойди-ка сюда.
— Ну? – Иван подошел к лавочке и присел на край. – Чего, бабеньки, надобно от меня?
— Вань, сходил бы ты к Петровой, а? – Проговорила Прасковья.
— А чего к ней ходить-то?
— Да ее целый день не видно. И на работе не было. Мож, случилось чего, не приведи Господь?
— Ну, вот сама и сходи. – Буркнул Иван, затянувшись самокруткой. – А я-то чего пойду? Вам, бабам, делать нечего. Вот и сочиняете Бог весть что.
— Ну, сходи, Вань. – Подхватила Клавдия. – Манька ведь никого к себе во двор не пускает. А тебя пустит.
— А с чего это вдруг она меня должна пускать-то?
— Так вы ж, вроде, в молодости в любовь играли. – Подмигнула подруге Прасковья. – Гляди, по старой дружбе и пустит.
— Да ну вас, бабы. – Бросив самокрутку, Иван встал и уже собрался было идти, но Клавдия остановила.
— Вань, а Вань? А если чекушку дам, пойдешь?
— Чекушку? – Тракторист повернулся к женщинам. – Две.
— Эк ты какой, торгаш! Одну.
— Две. За одну я не пойду.
— Да дай ты ему две-то. – Толкнула подругу в бок Прасковья и прошептала. – Думаешь, он один пить будет? С Манькой и выпьет.
— Ладно, торгаш. – засмеялась Клавдия. – Пошли в дом, дам две.
Выйдя из дома с двумя маленькими бутылками в карманах старых брюк, Иван прошел вдоль забора к калитке Марии Петровой, секретарши председателя колхоза. Это была пышная, большегрудая женщина со светлыми волосами, закрученными в косу.
Подойдя вплотную к калитке, мужик громко постучал кулаком. Но на стук никто не ответил. Он постучал еще громче, крикнув:
— Мария! Открой. Это я, Иван!
Но и на этот раз никто не ответил. Тракторист толкнул калитку. Та легко поддалась.
— Странно. – проговорил Иван. – Машка всегда калитку закрывает.
Он вошел во двор и медленно, оглядываясь по сторонам, пошел к дому. Подойдя к двери, Иван постучал. Молчание. Слегка надавив на дверь, мужик увидел, что она открыта. Осторожно войдя в дом, он еще раз на всякий случай крикнул:
— Мария, ты дома?
Снова молчание. Иван прошел террасу и вошел в комнату. На полу, на половиках лежала Мария Петрова. Страшная картина предстала перед глазами мужчины. Огромная лужа крови. Тело было разорвано на части. Правой руки не было вообще. На плече торчали куски мяса. С левой стороны был виден только изгрызенный локоть. Остальной части руки в комнате не было. Левой ноги в комнате тоже не было. Торчала лишь откусанная чуть выше колена культя. Нетронутой осталась только правая нога
— Убббиили… — С трудом, подавляя подступившую тошноту, прошептал Иван, попятившись назад. – Уббили… Убили!!!
Иван выбежал из дома, пробежал в открытую калитку, и мчался куда глаза глядят, все еще крича:
— Убили!!! Убили!!! Убили!!!

 

| Глава первая | Глава вторая | Глава третья | Глава четвертая | Глава пятая |

 

Написать ответ

В началоВ начало